18.04.2015

Flemingia grahamiana. Или про кофе и тонкую нить бытия

Flemingia grahamiana.  Или про кофе и тонкую нить бытия

Когда я рассматривал эту фотографию, то как то само собой придумалось название: «Странные вещи»

Вещи эти и вправду странные и очень разные. Но что их объединяет – так это кофе. Устройство для заваривания кофе, глиняный пуровер – одет в виде шапки на каменной голове, а камень стоит своей ногой  на хлопковой домотканой материи пурпурного цвета, которую я привез из Эфиопии, где был когда то в кофейном путешествии.

Началась же эта история с камня, который я привез из более давнего путешествия, из Карпат. Была весна 1983, мне 19 лет, я учусь на гидролога. Меня притягивает красивая вода. Мы сплавляемся на спасательном плоту  по Черемошу. Это река в Карпатах, крутая и бурная. Летом в горах она мелкая и прозрачная, но весной, когда тает снег – это бешенный пенный поток холодной мутной воды, который кипит, разбиваясь о камни. Потонуть там – «как два пальца отбасфальт». Когда то давно в это время года по Черемошу гуцулы-плотогоны сплавляли лес. Может видели фильм «Тени забытых предков»? Даже названия порогов как звучат: «Гукы», «Дзэмбронь»… Но мы не плотогоны, мы туристы. Причаливаем где то к берегу, я прыгаю с плота в воду. Обут я в кеды с шерстяным носком:

По идее – шерсть должна «греть» ноги даже мокрой. Но эта вода, она течет прямо с покрытых снегом гор и ноги мои замерзли до одеревенения. По отмели я тяну плот к берегу и вижу в воде этот чудной камень. Взял его, рассмотрел. Нижняя часть похожа на ступню человеческой ноги. Верхняя – чем то напоминает голову статуй с острова Пасхи. Друзья мои тоже посмотрели и хотели выбросить камень обратно в Черемош. Но я засунул его в рюкзак и оставил себе.

С тех пор он кочевал со мной по жизни и сейчас стоит на полке над столом.  Когда я смотрю на него, то больше всего меня удивляет, сколько ж тысяч лет нужно было ему простоять  в Черемоше, на одном и том же месте ласкаемым водой, чтобы так его обточило? Какие мамонты на него смотрели, какие ледниковые периоды и тысячелетние циклы водности вырезаны на этом удивительном профиле?! А совсем недавно прочитал советы одного шамана. В Карпатах их называют «мольфар». Он говорил, что камни такой чудной формы из рек – нельзя забирать просто так, без обряда. Нужно попросить камень у духа-хозяина этого места, поднести духу пожертвование и покрыть камень белой тканью. Тогда я был молод и глуп – не попросил, как следует у духа этот камень и неправильно покрыл его тканью, просто сунув в рюкзак. Сейчас я думаю, что дух меня тогда покарал. Еще на сплаве тогда у меня начал болеть зуб. А по возвращению он болел уже так, что его пришлось идти вырывать. Рвали мне тот зуб страшно больно, корень пришлось выбивать молотком и долотом. Вышел я тогда от стоматолога еле живой. А еще говорят, что если прогневить водяных духов, то возрастает опасность утонуть. Но видимо тот дух довольствовался моим пожертвованным зубом и меня простил. Потому что и зубов мне так больше не рвали… И несколько раз случалось мне после этого тонуть в разных реках, но я спасался. А может все это бред и зуб мой и так бы вырвали? И выбрался бы я и так из тех рек, и не было никакого духа? Кто знает… Вот что точно так это то, что всё это было и что этот камень есть. :)

Стоял себе этот камень вот уже сколько лет.  И вот недавно появился у меня глиняный пуровер, сделанный в Опишном одним мастером-гончаром. Варил я в этом горшке кофе и после каждого раза искал, куда бы его поставить, так как вещь эта в моем доме новая и своего места еще не нашла. И как то взял, да и одел пуровер на камень, в виде кепки.   В таком стиле в селах вешают сушиться горшки на плетне, вверх дном. Надеюсь, духу это понравилось, ведь кепочка действительно красивая и больше ни у кого такой нет :)… Думаю вы поняли уже, как опасно бывает  обижать духов.

А так как я еще и немножко фотолюбитель – то недавно решил их (камень с пуровером) сфоткать. Как то утром, пока эстетическое восприятие еще не притупилось рутинной повседневностью – стал я мостить натюрморт. То есть простите, портрет… Подбирал куда и как их поставить, как будет падать свет. И встал вопрос фона. Сами понимаете, без хорошего фона не будет натюрморта, а тем более портрета. И взгляд мой упал на платок, или шарф, пурпурного цвета, который я когда то купил на базаре в Эфиопии. Шарф хлопковый, выткан кустарным мастером и покрашен натуральным пурпурным красителем. Подержал шарф в руках и вспомнил, как шел когда то  вечером по Йиргачефу. Увидел, как под обмазанной глиной стеной сидит маленькая худенькая пожилая женщина в голубой накидке. Когда проходил рядом с ней то обратил внимание, что она прядет нитки.  Разламывает маленькие хлопковые коробочки, вытягивает из них хлопковую вату, одной рукой формирует нитку, а другой ловко ее наматывает на маленькую палочку, веретенце. Я присел напротив и несколько минут смотрел, как она это делает.  Жалел, что не взял фотоаппарат, ведь смуглая морщинистая старушка в своем голубом балахоне очень колоритно выглядела на фоне мазаной глиной стены. Да еще  и со своими белыми нитками и кучкой уже намотанных веретенец. Бабушку мое внимание развеселило, она смеялась и что-то мне говорила, а дети вокруг тоже смеялись с того, что она говорила. А я ничего не понимал и тоже улыбался. Потом, через несколько дней на базаре я увидел, как продают шарфы, сотканные из таких ниток, вспомнил ту пряху из Йиргачефа и купил один шарф. Выбирая цвет шарфа – спросил у эфиопа, что это за краситель? Он мне пояснил, что это натуральная пурпурная краска, сделана из какого то местного растения.

Да, так вот сфотографировал я пару портретов этих странных вещей и что-то меня опять «зацепил» пурпурный цвет шарфа. Стал смотреть в интернете про пурпурные красители. Ну, сразу отклонил версию про финикийский краситель из моллюсков, которым красили плащи римских императоров. Начал «копать в Африке» и нашел, что в Эфиопии есть такое растение, из которого делают пурпурный краситель.  Называется оно латиной Flemingia grahamiana. Как оно называется в Эфиопии – так и не нашел. Но глядя на фотографию растения в интернете – показалось мне, что вроде б где то я его видел. А где ж я мог его видеть, как не в Эфиопии? Стал листать свои фотографии с  того путешествия – и нашел таки, где я его видел.

Останавливались мы там в отеле, возле местечка Йиргалем, что в кофейном районе Сидама. Отель был на краю леса. Жили мы в стилизованных местных хатках, называемых «тукул».

Мой сосед по тукулу, американский кофейный путешественник - зычно храпел, где то недалеко выли гиены. Храп и вой мне не смогли помешать спать, только добавив немного нот в музыку африканской колыбельной. Проснувшись до рассвета я подумал, что спать до обеда можно дома, а тут надо скорей идти, поближе  смотреть на Африку.  И я пошел с фотоаппаратом по мокрому от росы лесу. И «нащёлкал» много всякой эфиопской лесной красоты – кофейных ягод, оленей, птиц, цветов. И вот среди этих фотографий цветов как то явно неспроста оказалась эта:

Сейчас я понял, что это и есть та самая Flemingia grahamiana, которой покрашен тот самый шарф, на фоне которого снят портрет моего камня в пуроверном кемпеле.

 «…чуднЫ дела Твои, Господи…»

email*

Новый пароль и инструкция высланы на ваш E-mail

Имя
E-mail*
Номер телефона
Пароль*

На ваш E-mail выслана ссылка с подтверждением регистрации

Войти через Facebook

Товар добавлен в корзину